“The Miserly Knight”, opera in one act and three scenes, Op. 24

A music drama for five male soloists and orchestra, without chorus. Pushkin’s Little Tragedy supplies the text, with small cuts and changes. The main period of composition was 1903-05. Rachmaninoff...Read more

A music drama for five male soloists and orchestra, without chorus. Pushkin’s Little Tragedy supplies the text, with small cuts and changes. The main period of composition was 1903-05. Rachmaninoff conducted the premiere at Moscow’s Bolshoi Theatre in 1906. Roles: the Baron, baritone; Albert, tenor; the Duke, baritone; the Moneylender, tenor; the Servant, bass.

Movements:
1. Scene I. The tower: Albert, the Servant and the Moneylender
2. Scene II. The vault: the Baron’s monologue
3. Scene III. The Duke’s palace: the confrontation between father and son

Sung text (original Russian libretto):
СКУПОЙ РЫЦАРЬ, соч. 24
Вступление
Картина первая
В башне
Альбер
Во что бы то ни стало, на турнире явлюсь я.
(Слуге)
Подай мне шлем!
(Слуга подает ему шлем.)
Пробит насквозь, испорчен.
Невозможно надеть его.
Достать мне надо новый.
Какой удар!
Проклятый граф!
Слуга
И вы ему порядком отплатили.
Альбер
А все ж он не в убытке.
Зачем с него не снял я шлема тут же!
А снял бы я, когда б не было стыдно мне дам и
герцога.
Проклятый граф!
Он лучше бы мне голову пробил!
И платье нужно мне! В последний раз все рыцари
сидели тут в атласе да бархате; я в латах был
один за герцогским столом. Отговорился я тем,
что на турнир попал случайно. А нынче что
скажу?
О, бедность, бедность!
Как унижает нас она!
Когда же граф копьем своим тяжелым пробил
мне шлем и мимо проскакал, а я с открытой
головой пришпорил Эмира моего, помчался
вихрем и бросил графа на двадцать шагов, как
маленького пажа; когда все дамы привстали с
мест, когда сама Клотильда, закрыв лицо,
невольно закричала, и славили герольды мой
удар, тогда никто не думал о причине и
храбрости моей, и силы дивной!
Взбесился я за поврежденный шлем;
геройству что виною было?
Скупость!
Да! Заразиться здесь нетрудно ею под кровлею
одной с моим отцом.
Что ж говорит бездельник Соломон?
Слуга
Он говорит, что более не может взаймы давать
вам денег без заклада.
Альбер
Заклад! А где мне взять заклада, дьявол!
Слуга
Я сказывал.
Альбер
Что ж он?
Слуга
Кряхтит да жмется.
Альбер
Да ты б ему сакзал, что мой отец и сам, как жид,
богат, что рано ль, поздно ль всему наследую.
Слуга
Я говорил.
Альбер
Что ж он?
Слуга
Жмется да кряхтит.
Альбер
Какое горе!
Слуга
Он сам хотел прийти.
Альбер
Ну, слава богу!
Без выкупа не выпущу его.
(Стучат в дверь.)
Кто там?
Жид (входит)
Слуга ваш низкий.
Альбер
А, приятель! Проклятый жид, почтенный
Соломон, похалуйка сюда: так ты, я слышу, не
веришь в долг.
Жид
Ах, милостивый рыцарь, клянусь вам, рад бы…
право, не могу.
Где денег взять?
Весь разорился я, все рыцарям усердно помогая,
никто не платит.
Вас хотел просить, не можете ль хоть часть
отдать…
Альбер
Разбойник!
Да если б у меня водились деньги, с тобою стал
ли б я возиться?
Полно, не будь упрям, мой милый Соломон,
давай червонцы.
Высыпи мне сотню.
Жид
Сотню!
Когда б имел я сто червонцев!
Альбер
Слушай: не стыдно ли тебе своих друзей не
выручать?
Жид
Клянусь вам…
Альбер
Полно, полно.
Ты требуешь заклада?
Что за вздор!
Что дам тебе в заклад?
Свиную кожу?
Когда б я мог что заложить, давно уж продал бы.
Иль рыцарского слова тебе, собака, мало?
Жид
Ваше слово, пока вы живы, много, много значит.
Все сундуки фламандских богачей, как талисман,
оно вам отопрет. Но если вы его передадите мне,
бедному еврею, а меж тем умрете (боже
сохрани), тогда в моих руках оно подобно будет
ключу от брошенной шкатулки в море.
Альбер
Уже ль отец меня переживет?
Жид
Как знать?
Дни наши сочтены не нами: цвел юноша вечор, а
нынче умер, и вот его четыре старика несут на
сгорбленных плечах в могилу.
Барон здоров.
Бог даст лет десять, двадцать, и двадцатьпять, и
тридцать проживет он.
Альбер
Ты врешь, еврей!
Да через тридцать лет мне стукнет пятьдесят,
тогда и деньги на что мне пригодятся?
Жид
Деньги!
Деньги всегда во всякий возраст нам пригодны,
но юноша в них ищет слуг проворных и, не
жалея, шлет туда-сюда, старик же видит в них
друзей надежных и бережет их, как зеницу ока.
Альбер
О! мой отец не слуг и не друзей в них видит, а
господ, и сам им служит, и как же служит!
Как алжирский раб, как пес цепной!
В нетопленной конуре живет, пьет воду, ест сухие
корки, всю ночь не спит, все бегает да лает, а
золото спокойно в сундукак лежит себе.
Молчи! Когда-нибудь оно послужит мне, лежать
забудет…
Жид
Да, на бароновых похоронах прольется больше
денег, нежель слез.
Пошли вам бог скорей наследство.
Альбер
Жид
А можно б…
Альбер
Что?
Жид
Так, думал я, что средство есть такое…
Альбер
Какое средство?
Жид
Так, есть у меня знакомый старичок, еврей,
аптекарь бедный…
Альбер
Ростовщик такой же, как и ты, иль почестнее?
Жид
Нет, рыцарь, он торг ведет иной.
Он составляет капли… право, чудно, как
действуют они.
Альбер
А что мне в них?
Жид
В стакан воды подлить…
трех капель будет…
ни вкуса в них, ни цвета незаметно, а человек без
рези, без тошноты, без боли умирает.
Альбер
Твой старичок торгует ядом.
Жид
Да, и ядом.
Альбер
Что ж? Взаймы на место денег ты мне
предложишь стклянок двести яду – за стклянку по
червонцу. Так ли, что ли?
Жид
Смеяться вам угодно надо мною.
Нет, я хотел… быть может, вы… я думал, что уж
барону время умереть.
Альбер
Как?
Отравить отца!
И смел ты сыну…
(Слуге)
Держи его!
И смел ты мне!…
Да знаешь ли, жидовская душа, собака, змей, что
я тебя сейчас же на воротах повешу!
Жид
Виноват!
Проститие, я шутил.
Альбер
Веревку!
Жид
Я… я шутил. Я деньги вам принес.
Альбер
Вон, пес!
(Жид уходит.)
Вот до чего меня доводит скупость отца родного!
Жид мне смел что предложить!
Я весь дрожу…
Однако ж деньги мне нужны…
(Слуге)
Сбегай за жидом проклятым,
возьми его червонцы.
Да сюда мне принеси чернильницу…
Я плуту расписку дам.
Да не вводи сюда Иуду этого…
Иль нет, постой его червонцы будут пахнуть
ядом, как сребренники пращура его…
Проклятое житье!
Нет, решено-пойду искать у правы у герцога:
пускай отца заставят меня держать, как сына, не
как мышь, рожденную в подполье!
Картина Вторая
В подвале
Барон (входит)
Как молодой повеса ждет свиданья с какойнибудь развратницей лукавой иль дурой, им
обманутой, так я весь день минуты ждал, когда
сойду в подвал мой тайный к верным сундукам.
Счастливый день!
Могу сегодня я в шестой сундук (в сундук еще не
полный) горсть золота накопленного всыпать.
Немного, кажется, но понемногу сокровища
растут.
Читал я где-то, что царь однажды воинам своим
велел снести земли по горсти в кучу, и гордый
холм возвысился, и царь мог с вышины с
весельем озирать и дол, покрытый белыми
шатрами, и море, где бежали корабли.
Так я, по горсти бедной принося привычну дань
мою сюда в подвал, вознес мой холм и с высоты
его могу взирать на все, что мне подвластно.
Что неподвластно мне?
Как некий демон, от селе править миром я могу!
Лишь захочу воздвигнутся чертоги, в
великолепные мои сады сбегутся нимфы резвою
толпою, и музы дань свою мне принесут, и
вольный гений мне поработится, и добродетель,
и бессонный труд смиренно будут ждать моей
награды.
Я свистну и ко мне послушно, робко вползет
окровавленное злодейство и руку будет мне
лизать, и в очи смотреть, в них знак моей читая
воли. Мне все послушно, я же ничему; я выше
всех желаний;
я спокоен; я знаю мощь мою с меня довольно
сего сознанья…
(Смотрит на свое золото.)
Кажется, немного, а скольких человеческих забот,
обманов, слез, молений и проклятий оно
тяжеловесный представитель!
Тут есть дублон старинный… Вот он.
Нынче вдова мне отдала его, но прежде с тремя
детьми полдня перед окном она стояла на
коленях, воя.
Шел дождь, и перестал, и вновь пошел,
притворщица не трогалась; я мог бы ее прогнать,
но что-то мне шептало, что мужнин долг она мне
принесла и не захочет завтра быть в тюрьме.
А этот?
Этот мне принес Тибо.
Где было взять ему, ленивцу, плуту?
Украл, конечно, иль, может быть, там, на
большой дороге, ночью, в роще…
Да! Если бы все слезы, кровь и пот, пролитые за
все, что здесь хранится, из недр земных все
выступили вдруг, то был бы вновь потоп, я
захлебнулся б в моих подвалах верных.
Но пора.
(Хочет отпереть сундук.)
Я каждый раз, когда хочу сундук мой отпереть,
впадаю в жар и трепет; не страх, о, нет!
Но сердце мне теснит какоето неведомое
чувство…
Есть люди, в убийстве находящие приятность.
Когда я ключ в замок влагаю, то же я чувствую,
что чувствовать должны они, вонзая в жертву
нож: приятно и страшно вместе.
(Отпирает сундук.)
Вот мое блаженство!
Хочу себе сегодня пир устроить: зажгу свечу пред
каждым сундуком, и все их отопру и стану сам
средь них глядеть на блестящие груды.
(Зажигает свечи и отпирает сундуки один за
другим.)
Я царствую!…
Какой волшебный блеск!
Послушна мне, сильна моя держава; в ней
счастье, в ней честь моя и слава.
Я царствую!
Но кто вослед за мной приимет власть над ней?
Мой наследник! Безумец, расточитель молодой!
Едва умру, он, он сойдет сюда, под эти мирные,
немые своды.
Украв ключи у трупа моего, он сундуки со смехом
отопрет, и потекут сокровища мои в атласные,
дырявые карманы.
Он расточит…
А по какому праву?
Мне разве даром это все досталось?
Кто знает, сколько горьких воздержаний, дум
тяжелых, ночей бессонных мне все это стоило?
Иль скажет сын, что сердце у меня обросло
мохом, что я не знал желаний, что меня и
совесть никогда не грызла, совесть.
Когтистый зверь, скребящий сердце, совесть,
незваный гость, докучный собеседник,
заимодавец грубый; эта ведьма, от коей меркнет
месяц, и могилы смущаются и мертвых
высылают!…
Нет, выстрадай сперва себе богатство, а там,
посмотрим, станет ли несчастный то расточать,
что кровью приобрел.
О, если б мог от взоров недостойных я скрыть
подвал!
О, если б из могилы прийти я мог, сторожевою
тенью сидеть на сундуке и от живых сокровища
мои хранить, как ныне!
Картина Третья
Во дворце
Альбер
Поверьте, государь, терпел я долго стыд горькой
бедности.
Когда б не крайность, вы б жалобы моей не
услыхали.
Герцог
Я верю, верю: благородный рыцарь, таков, как
вы, отца не обвинит без крайности.
Спокойны будьте: вашего отца усовещу наедине,
без шуму.
Я жду его.
Давно мы не видались.
(Смотрит в окно.)
Это кто? Не он ли?
Альбер
Так, он, государь.
Герцог
Подите ж в ту комнату. Я кликну вас.
(Альбер уходит. Входит Барон.)
Барон, я рад вас видеть бодрым и здоровым.
Барон
Я счастлив, государь, что в силах был по
приказанью вашему явиться.
Герцог
Давно, барон, давно расстались мы.
Вы двор забыли мой.
Барон
Стар государь, я нынче: при дворе что делать мне?
Вы молоды; вам любы турниры, праздники.
А я на них уж не гожусь.
Бог даст войну, так я готов, кряхтя, взлесть снова
на коня; еще достанет силы старый меч за вас
рукой дрожащей обнажить.
Герцог
Барон, усердье ваше нам известно; вы деду были
другом: мой отец вас уважал. И я всегда считал
вас верным, храбрым рыцарем.
У вас, барон, есть дети?
Барон
Сын один.
Герцог
Зачем его я при себе не вижу?
Барон
Мой сын не любит шумной светской жизни; он
дикого и сумрачного нрава.
Вкруг замка по лесам он вечно бродит, как
молодой олень.
Герцог
Нехорошо ему дичиться.
Мы тотчас приучим его к весельям, к балам и
турнирам.
Пришлите к нам его; назначьте сыну приличное
по званью содержанье…
Вы хмуритесь устали вы с дороги, быть может?
Барон
Государь, я не устал; но вы меня смутили.
Перед вами я б не хотел сознаться, но меня вы
принуждаете сказать о сыне то, что желал от вас
бы утаить.
Он, государь, к несчастью, недостоин, ни
милостей, ни вашего вниманья. Он молодость
свою проводит в буйстве, в пороках низких.
Герцог
Это потому, барон, что он один.
Пришлите к нам его: он позабудет привычки
зарожденные в глуши.
Барон
Простите мне, но, право, государь, я согласиться
не могу на это.
Герцог
Но почему ж?
Барон
Увольте старика…
Герцог
Я требую: откройте мне причину отказа вашего.
Барон
На сына я сердит.
Герцог
За что?
Барон
За злое преступленье.
Герцог
А в чем оно, скажите, состоит?
Барон
Увольте, герцог…
Герцог
Это очень странно!
Или вам стыдно за него?
Барон
Да… стыдно…
Герцог
Но что же сделал он?
Барон
Он… он меня хотел убить.
Герцог
Убить!
Так я его суду предам, как черного злодея.
Барон
Доказывать не стану я, хоть знаю, что точно
смерти жаждет он моей, хоть знаю то, что
покушался он меня…
Герцог
Что?
Барон
…обокрасть!
Альбер (бросается в комнату)
Барон, вы лжете!
Герцог
Как смели вы?
Барон
Ты здесь?
Ты здесь?
Ты, ты мне смел!…
Ты мог отцу такое слово молвить!…
Я лгу!
И перед нашим государем!…
Мне, мне…
Иль уж не рыцарь я?…
Альбер
Вы лжец!
Герцог
Что слышу я?
Барон
И гром еще не грянул, боже правый!
(Бросает перчатку, сын поспешно ее
подымает.)
Альбер
Благодаою.
Барон
Так подыми ж, и меч нас рассуди!
Герцог
Что было предо мной?
Сын принял вызов старого отца!
Альбер
Вот первый дар отца!
Герцог
Молчите, вы, безумец!
(Сыну)
Бросьте это!
Отдайте мне перчатку.
(Отнимает ее.)
Подите; на глаза мои не смейте являться до тех
пор, пока я сам не призову вас.
(Альбер выходит.)
Вы, старик несчастный, не стыдно ль вам?
Барон
Простите, государь…
Стоять я не могу… мои колена…
слабеют…
Душно,
душно!
Где ключи?
Ключи! Ключи мои!
Герцог
Он умер. Боже!
Александр Пушкин

Close